Я хотел бы, чтобы прочитав эту запись кое-кому стало стыдно. Не обидно за то, что это выложено на всеобщее обозрение, а именно стыдно за себя и свое поведение.
Моя сестра родила ребенка - хорошенького парня, который по большей части спит, вечерами плавает, словно головастик, в пластиковой ванночке, будит меня этими январскими ночами.
Я не лишний ему, не чужой - я прислушивался к нему, когда он еще был пузырьком в животе у моей сестры. Я был среди тех немногих, кто забирал его из роддома. Нет, я не лишний. И поэтому понегодовать имею полное право. Ведь он и мой теперь тоже.
Все дело в том несправедливом отношении, которым моя сестра рада одарить наших родителей. С самого начала обеспечили они комфорт этого ребенка: купили лучшую дорогую одежду, кроватку, оплатили удобства в роддоме. Я знаю об этом, я видел, как мама рассовывала по конвертам зеленые бумажки...
На новый год купили они ему костюм деда мороза - он валялся потом под елкой, позируя объективам наших фотокамер. Они влюбились в него, в это маленькое безгрешное создание - а как можно его не любить?! Они вырывают его из рук друг друга, борясь за право поиграться с ним, с нашим мальцом.
И вот, когда мы были в торговом центре, сестра позвонила с просьбой купить полотенца ребенку. (Одного, видимо, было мало).
Родители купили с радостью - комплект: розовое и желтое. Хорошие полотенца, лучшие что продаются в этом городе, я хочу это подчеркнуть.
И вот мы пришли домой.
Сестра обиделась на маму. Одно из полотенец РОЗОВОЕ! Господи, как этот граф, будет вытираться РОЗОВЫМ полотенцем?! Ведь это ему не пристало по происхождению?!
Сестра села на желтый кожаный диван, узелки полотенец в руках, взгляд направлен в одну точку. Не обычный, спокойный взгляд, а напряженный, глаза навыкате, чуть подернуты влагой обиды.
А мама оправдывается:
- Там было только зеленое, и темно-коричневое и вот эти два.
Бедная, эта женщина чувствует за собой вину, что купила розовое полотенце, что обидела свою дочь.

Ребята и девчонки!
Товарищи!
Дамы и господа! (если тут такие есть)

Так уж повелось, что новый год мы празднуем 31-го декабря, то есть сегодня.
Для меня, признаюсь, этот день - такой же, как и любой другой. Взрослому, непьющему человеку этот праздник - ерунда, еще одна цифра на календаре. Просто повод собраться всем вместе, провести воображаемую черту, достижения свои пересчитать.
Для меня новый год - 21-е августа, день моего рождения. Но речь не обо мне.

Хорошо вам посидеть! И всего наилучшего в наступающем десятилетии! Надеюсь, что всем нам будет интересно.

Хотел бы передать новогодние приветы Эдуарду Лимонову, Александру Гриценко, Ольге Славниковой, Виталию Пуханову, Никите Пуханову, Сереге Шаргунову, Герману Садулаеву, Мусе Мусаеву, Лене Курапиной, Тане из Литинститута, Смоляку, моему другу Ване С., однокласснику Коле Александрову, новому знакомому Прилепину Захару и всем-всем другим, кто знает меня, да и не знает тоже.

Еще раз поздравляю!

Сообщаю Вам, что "Смысл" с завтрашнего дня можно найти в книжном магазине "Фаланстер" (м.Пушкинская, Малый Гнездиковский переулок, 12/27). Не найдете сами, спросите консультантов, они помогут.

Вообще-то он умер. Больше двух лет прошло.
Помню, на первую годовщину был в его доме: там собрались его друзья - бородатые парни под тридцать с прямыми спинами. В просторной гостиной десятка три людей кружились в сектантском экстазе, который называют зикром - поминанием. Во вьюге их сильных голосов, намеренном топоте ног, хлопках рук, в их ритмичном повторении процедуры и сам я воспарил. Я помню это чувство - дух его был с нами, хоть тело - эта тряпичная оболочка разложилась в черной земле - на живописном холме меж двух сел.
Вообще-то он умер. Но иногда он возвращается. Вселяясь в других, незнакомых мне людей, навещает меня - ведь и он скучает по нашим встречам.
Несколько дней назад он пришел вновь.
Я хотел ударить этого человека - зажал его машину своей - на узкой трассе. Но когда он вышел - темные круги под глазами, сухие, потрескавшиеся губы - я не смог произнести ни слова. Нет, я его не ударил. Мы обменялись телефонами, по которому никто из нас никогда не позвонит. Его звали Гоша - это тонкое тело на черном мерседесе.
Но мне известно его настоящее имя.